Молчание ягнят

хранит молчание ягнят: они живут, пока молчат;
но стоит им хоть звук издать - как их немедленно съедят.
от них что в речи, что в письме не услыхать ни бе, ни ме,
пушист как снег их мыслей бег в извилин редкой бахроме.

напротив, блеет без конца половозрелая овца;
она для красного словца не пожалеет и отца;
отец как правило молчит, не зол, не весел, не сердит,
а если скажет, то потом ещё шесть дней не говорит.

а дед тем более молчит, звук его голоса забыт,
да и осталось от него две пары стоптанных копыт.
и в чём резон, в конце концов, что овцы разных возрастов
противоречат меж собой по части звуков, букв и слов?

рассказ от первого лица нам всё опишет до конца!
орёт бессмысленно овца; спросите лучше у отца.
он вам ответит, но сперва припомнит нужные слова;
не торопитесь: голова его звучит едва-едва.

и мы спросили: о баран, не дружен ваш овечий стан,
один молчит, другой кричит - не затыкается фонтан.
почто у агнцев и овец несоответствие сердец?
и, подобрав слова, отец-баран ответил наконец:

что называешь ты овцой?
то мёртвых рыб подводный строй,
то гад морских протухший рой
во поле блеет.
им дела нет до нас с тобой -
они мертвеют.

когда ягнёнок подрастёт,
тем самым он уже умрёт,
он лишь покуда мал, живёт,
а повзрослеет -
лишь набивает свой живот
чем пожирнее.

а чтоб случайно не ожить,
все мысли нужно заглушить,
затем и блеют во всю прыть
овца с бараном.
а если кто-то замолчит -
друзья подтянут.

но почему (спросили мы) бараны старые немы?
ведь не ожили же они, достигнув возраста зимы!
и снова помолчал отец, слова припомнил наконец,
и так сказал, преодолев непонимание сердец:

когда иссякнет молоко,
и шерсть сваляется с боков,
быть мёртвым просто и легко
войдёт в привычку;
жизнь не даёт уже ростков -
потухла спичка.

затем и замолкаем мы,
достигнув возраста зимы:
уже нет мыслей, что шумы
должны глушить.
среди извилин бахромы
лишь пыль лежит.

на том и кончился рассказ - баран тотчас забыл про нас,
без промедленья взгляд угас его придурковатых глаз.
а что до маленьких ягнят - они по-прежнему молчат,
лишь укоризненно глядят, когда их массово едят.

а рыбы мёртвые в полях истошным криком сеют страх
и отражаются в чужих остановившихся глазах.
а в их мозгах одни нули, сердца навеки замерли,
и непонятно, как же мы считать их овцами могли.

назад