- картинки, из которых изготовляется канва
Индусь Гусюк

Индусь Гусюк, потомственный индеец,
Последний раз глядит на белый свет,
Считает до смерти, а после, просыпаясь,
Упрямо сомневается в словах,
Которые кричит ему будильник.
Сегодня надо, завтра будет надо…
Индусь сорвёт со стенки гобелен,
И, завернувшись, станет неприступен:
Он оторвал кусочек времени, и рад,
И сыт, и пьян, но фокус не удался:
Приходится вставать и делать чай,
Вполуха слушая потоки новостей,
Текущие по водосточным трубам.
Впоследствии эксперты установят,
А остальные твёрдо будут знать,
Но в трубах интересней и свежее.
Тем временем, как это ни печально,
Приходит время, и, куда ни глянь,
Повсюду понатыканы в избытке
Напоминанья: «Мир крепить с трудом»
И извещенья о скорейшем возвращенье.
Индусь упрямо пялится в окошко;
Идти во двор, увы, никак нельзя,
Поскольку там теперь небезопасно:
Там шляется надутое Гусьё,
И требует немедленно реванша.
Ему б и дали, только вот беда:
Реванш давно закончился. Светает.
Гусьё со стоном ползает в слезах,
И замышляет черное злодейство,
Поэтому во двор идти нельзя.

Проходит час, другой – без изменений.
Индусь сидит, страдает терпеливо.

Проходит час, другой, ещё проходит –
Индусь упрямо ищет пятый угол.

Ещё проходит час, и наконец –
Индусь решает больше не сдаваться,
И, наплевав презренно на Гусьё,
Стремительно распахивает двери.
Гусьё трындит на том конце двора,
И вроде не ведётся на подставу.
Гусюк вдыхает утро полной грудью,
И лепит пироги из облаков.
Как вдруг – проснулась подлая измена!
И, прошуршав, Гусьё переметнулось,
И оказалось сразу в двух шагах!
За ним клубится пыль с большой дороги;
Теперь спешить как будто ни к чему:
Гусьё, похоже, своего добилось –
Злорадно поднимается в дверях,
И радостно вершит своё злодейство.
Окончивши злодейство, потухает,
И, потерявши всякий интерес,
Неспешно отползает вглубь забора.
Индусь стоит, задумчивый, в дверях,
И разумом своим определяет
Масштабы причиненного ущерба.
Ущерб вздыхает неопределённо,
Трещит горбом, несмазанным на швах,
И обречённо ползает на брюхе.
Однако это неинформативно,
А он определяться не желает.
Индусь сурово пожалел беднягу,
Затем отвёл и запер на ночь в ванной –
Пускай он там познает сам себя.
А сам Гусюк, опять напившись чаю
И осовев, бесцельно возлежит
На ниве низкосортных удовольствий:
К примеру, разодетый, как павлин,
Роскошно выезжает на верблюде,
Поправ его торчащею ногою.
За ним идут гурьбой его рабыни
(Которых за бесценок послезавтра
Он спустит перекупщику в Каире).
Рабыни услаждают жизнь и взгляд
Пестреющим на солнце карнавалом…
Но тут оттяг внезапно оборвётся:
Ущерб на волю исступлённо рвётся,
Разносит ванну, душ et cetera.
Индусь поспешно прыгает с верблюда,
И, ублажив рабынею смутьяна,
И опоив его хмельным шербетом,
Остервенело топчет на верблюде.
Верблюда нет. Рабыни тоже нету.
Ущерба, впрочем, тоже не заметно.
Поэтому Индусь, не огорчаясь,
Ревёт, поёт и хлещет за двоих
Безудержно спиртное в День Победы.
Верблюда нет, рабыни не отпеты,
Но, обойдя презренное Гусьё
По части безыдейного досуга,
Индусь по праву чувствует героем
Себя, поскольку совершил злодейство,
Не черное, но тоже ничего.

Под вечер он идёт домой – обедать.
Но у дверей встречается толпа.
Внутри неё ещё один Индусь
Валяется бесспорно бездыханный.
Его Гусьё устало тормошит,
В надежде, что его ещё осталось.
Индусь вскипает от негодованья,
Толпу шпыняет горькими словами,
И, отогнав Гусьё от самозванца,
Склоняется над ним единолично.
Толпа уходит, прихватив Гусьё –
На склад намедни привезли реваншу –
Немного, но на похороны хватит.
Гусюк втащил пришельца на веранду,
Поставил свечку и разжёг очаг.
Второй Индусь уже не бездыханный:
Теплеет нос и взгляд красноречив,
Но не хватает жизни в юном теле.
Всю ночь Индусь с ним возится. Под утро
(Когда уже уснули светлячки)
Находит этот труд бесперспективным,
И, обождав немного для раздумий,
Осознает: другой дороги нет.
Тогда Индусь, подтянутый и смелый,
Выходит беспрепятственно во двор.
Тем временем второй Индусь проснулся,
И ждёт его, потупя скромный взгляд.
Но вот тихонько распахнулись двери –
Индусь заходит с видом просветлённым,
И говорит, склоняясь над подушкой:
- Товарищ, я нашёл тебе подругу, -
И втаскивает хмурое Гусьё.
Гусьё угрюмо косится на выход,
Индусь печально смотрит на диван,
На двойника, в окно и на Гусьё,
Но вдруг двойник ложится поперёк
Дивана, и мечтательно вздыхает:
Мальчишки и девчонки, с Новым Годом…
И пёрышки тихонько облетают,
И обсыпают ноги и ковёр.
Гусьё поёт торжественную мессу,
Потом берёт ощипанную тушку,
И, прячась, улетает в поднебесье,
Таким путем избавив Гусюка
От совести бесчисленных укоров,
И непокоя тайного в душе.
А сам Индусь, усталый, но довольный,
Берёт недельный отпуск на работе,
Чтоб отоспаться к новым новостям.

назад