ХИМБРЕД

0.) Пиррол, Фуран и Тиофен – три греческих царя – поспорили однажды, кто сильней, и положили: «Каждому свершить по подвигу, а там посмотрим, кто почестей из нас достоин высших».
1.) И вот Пиррол пошёл в поход, три дня не ел, не пил, не спал и женщин не любил, и на четвертый день сказал: «Я много вынес, видит Бог; мне надо отдохнуть». И вот Пиррол идёт вперёд и видит: дивный сад цветёт, в нём яблоки растут. Но сад оградой окружён, а на ограде водружён плакат (на русском языке): «ВХОД ПОСТОРОННИМ – ВОСПРЕЩЁН!!!». Всё ясно, только вот беда – Пиррол по-русски ни бум-бум. И вот он руку протянул, и, видно, что-то там замкнул, и до сих пор стоит с рукой, протянутой вперёд, а на щеках его растёт из моха борода…
Фурана Тиофен позвал, и так сказал: «Который год Пиррол стоит, и мох растёт на царственных щеках. Видать, не зря он так стоит – должно быть, что-то совершил, такое диво, что себе он памятником стал. Достоин почестей, - сказал, - наш друг Пиррол», - и начертал он надпись на челе. И водрузили на главу Пирролу лавровый венец, и поклоняется ему народ, как божеству.
2.) Фуран, на это посмотрев, решил: «Был глуп Пиррол, и жаден, и ленив. Ужель Я подвиг не смогу великий совершить?!.». И вот Фуран пошёл в поход. О диво: он не ест, не пьет, и девственность блюдёт уже десятый день. И вот решает, наконец, что много вытерпел, и мог терпеть ещё, но перед тем ещё соснуть бы…
Он прилёг, и спит, а слава не идёт; и борода растёт, и храп звучит на сотню миль окрест. Он спит, а борода растёт, и ус растёт, и всё растёт, и под конец (когда доспал уже он до седин) - о ужас! – имя отросло: он был Фуран, а стал Фуранозин!
3.) Проведать друга Тиофен пришёл и просто обомлел: лежит Фуран под бородой и подо всем, что отросло, на сотню миль вокруг храпит, хотя придавлен, словно прессом, именем своим: ведь раньше был Фураном он, а стал – Фуранозин!.. Но не беда, ведь он всегда любил поспать, и вот теперь лежит, а на его лице – блаженная улыбка.
И Тиофен рыдать не стал, «Sic transit gloria», - сказал, и прочь побрёл, и думал он: «Один остался я из трёх: Пиррол окаменел, и нынче в лавровом венце стоит с протянутой рукой. Фуран уснул; он видит сны; черты лица его ясны; он получил, чего желал – нельзя его будить.
А я? Что сделал я? Один,
дожив до старческих седин,
я не могу поговорить ни с этим, ни с другим.
Осталось лишь одно: идти
В поход, и умереть в пути;
Сравнявшись с ними, заслужить не славу, так почёт».
И Тиофен вскричал: «В поход!»
И до сих пор в него идёт,
И твёрдо, видимо, решил в конце концов дойти.

4.) P. S. Мораль ясна: под Новый Год
Нажравшись, не ходи в поход.

назад