Про муху и её сказку

Мухи растут как на дрожжах. У них лапки с присосками и большие человеческие глаза. Мухи – фотогеничные создания - у них не бывает эффекта красного глаза. Поэтому они с удовольствием ходят в ателье и снимаются там для своего удовольствия. Самые редкие кадры они вывешивают потом дома на стенках, для всеобщего обозрения. Вот и эта муха – не исключение. Ходит в гости к мышке, что живёт в солонке, и рассказывает сказки её мышатам. Правда, все сказки у неё похожи друг на друга, и начинаются всегда со слов: «В некотором царстве-государстве жили-были мыш да мышка, и жизнь у них была – не жизнь, а сахар…»
«А что такое сахар?» - спрашивали мышата.
«Не знаю, - честно признавалась муха, - просто так говорится», - и продолжала:


- В море-окияне, на острове буяне, сидела старуха – нос да два уха, вязала носки для внуков и внучек, пела песенки про море, плясала на просторе, хоть и старая была как веник. Не было на острове денег, так она их придумала как-то, тысячи две, и подарила брату, что жил на соседнем острове – Невезения – для поднятия настроения. Брат деньги взял, купил на них бубликов связку, надел на шею, да пошёл топиться с горя. Смотрит – у самого синего моря сидит старик со своею старухой, перед ними разбитое корыто: совсем одолела разруха. Брат к ним подходит, с корыта глаз не сводит, и предлагает: давайте я его у вас за полцены выкуплю, сяду в него, да поплыву на остров буян, где много диких обезьян, повидаться с сестрёнкой – дряхлой старушонкой, пока она жива ещё.
Старик со старухой глаз друг с друга не сводят, каждый ждёт, что другой молвит: старик от опасения (не подвергнуться бы гонениям), а старуха с умыслом: что старик скажет? Уж она его отчихвостит!
А брат на корыто пялится – уж очень оно ему нравится. Всё с идеей носится – как бы добраться до острова, до буяна, что посередь моря-окияна лежит одиноко, носит сестрёнку одним своим боком, другой рыбам подставил: пусть отдыхают от плаваний!..
Сестрёнка сырок заготовила плавленый, ждёт братца Иванушку в гости, да поёт тихонечко про его кости, что так для катания удобны. Напекла пирожков да сдобы – надо же братца угостить, как появится! А тот на корыто пялится, никак не сторгуется. Вокруг уже собралось пол-улицы, каждый советы даёт, как сподручнее торговаться. А старик со старухой молчат как партизаны: старик боится, как бы чего не вышло, а старуху одолевают сомнения: всё же корыто! Ладно скроено, крепко сшито, хоть и немного разбито, а своё, родное, памятное такое – сколько уже перенесли из-за него, и вдруг – продай!..

Тут приходит старухе идея. Говорит брату: иди до самого берега, где лежат стариковые неводы, покличь золотую рыбку. Если она разрешит – продам я это корыто, хоть для меня и убыток, но чего не сделаешь для хорошего человека…
Брат (хоть и сам старик) побежал на берег и в крик: рыбка! – кричит, - рыбка! встань к морю хвостом, ко мне передом! а не то заем поедом!
Вот приплывает рыбка, на устах улыбка, с ней сто кузнечиков, у каждого скрипка, и пилят что есть сил: организуют торжественность. А рыбка волит: о-ее! о-ее! корыто-то некузявоЕ! С таким корытом тебе, старичина, не проплыть и ста ярдов! А до буяна их более ста миллиардов!
Тут её брат на вранье и поймал. Врёшь, говорит, рыбка. В твои расчёты вкралась ошибка – до острова буяна при хорошей погоде тридцать три морских мили – это мы ещё в школе проходили. А с таким корытом я сам буду моряк хоть куда! Названье ему дам – «Беда» - и в кругосветное плаванье. А к сестрёнке на обратном пути заверну – чтобы не тосковала. Привезу ей аленький цветочек в подарок, и деньги верну – сто немецких марок, по курсу. Вот мы и будем в расчёте!
Лети тогда лучше на вертолёте, отвечает рыбка. Ибо, пока ты доколумбишь свою одиссею, твоя сестрёнка, того гляди, околеет, чай не молоденькая уже будет. Или поезжай на верблюде: утром на переднем горбе, вечером на заднем, а посередине будет бассейн. В нём будешь ты совершать свою гигиену.

Послушался братец рыбку, заарканил верблюда, и загнал в самое синее море по самую шею. Потом попрощался с нею (с рыбкой то есть), и тут начинается новая повесть: морские приключения брата и его коня – верблюда.

«А дальше?» - спрашивают мышата.
«А дальше как обычно», - отвечает муха.
- Долго ли, коротко ли, а приплыл братец к сестрице, попросил водицы напиться, а она ему: прежде выполни три моих задания. Вот первое: посередь острова – гора, в ней, как водится, дыра. Дыра – это, известное дело, нора, а нора – это кролик, а кролик – это самая подходящая для тебя компания; недостоин ты моего внимания. Пока ты по морям шлялся, у меня развилась мания величия, если ты ещё не врубился.
Тут братец обиделся, и на неё ополчился.
Так и пришёл конец их родственным связям.
Дальнейшее – не сказка, а быль, а то и былина. «Слово о полку старичины». Это уже не по моей части.

Так молвила муха, и улетела из солонки.
А заинтригованные мышонки так и сидели разинув ротики, а в них влетали бумажные самолётики, что муха из-под потолка пускала.
А на следующий день всё начнётся с начала.

назад