Про ногу

На рассвете ракушки все позарывались в песок. Только самые бестолковые, да мелочь пузатая, бегали взад-вперёд и повизгивали от удивления: всходило Солнце! Глазки сами прятались куда-то глубоко, в темноту, и от прозрачных стебельков оставались маленькие обрубочки. Достойное исключение являла собой Матушка Ахатина – она вовсе не зарывалась, но и до недостойной беготни не опускалась: сидела себе в капустной тени, жевала листик. Негромко разговаривала – может, сама с собой, а может и обращалась к молодёжи, что устраивала весь этот базар (чайки так и говорили с презрением: «улиточный базар», имея в виду производимый шум и общую суетливую бестолковость).
Так или иначе, когда на побережье появился взмыленный индюк, обратиться ему было больше не к кому.
- Матушка Ахатина, а Матушка Ахатина!..
- Я Вас слушаю, - улитка величественно повернула рожки.
- Беда у нас, Матушка. На вас, улиток, одна надежда. У индюшки Клавы (не той, что с жёлтой ленточкой, а той, что с синими серёжками), …так вот, у неё Одноногий Цыплёнок вылупился! Всем хорош, считает уже умеет, в хоре поёт, но ходить не могёт. Некому его у нас научить ходить на одной-то ноге.
И индюк умолк, запыхавшись ещё больше.
- Вот и я говорю, - неспешно начала М. Ахатина, - поколение подрастает бестолковое. Иной раз посмотришь – всем хорош. А всё равно! Всё равно!.. чего-то не хватает.
И замолчала, рогатая.
Индюк переминался с ноги на ногу. Однако нескоро улитка нарушила молчание.
- А погоды нынче ясные, - молвила она, наконец, - солнце глаза так и ест. Вот и я что удумала…
- А ведь я к вам, Матушка, за помощью, - перебил раздосадованный индюк.
- За какой помощью? – удивилась раздосадованная, в свою очередь, М. Ахатина.
- Только вы, улитки, умеете бегать на одной ноге, - пояснил, наконец, индюк. – Вот мы и подумали, что вы могли бы его научить.

***


- Мам, а мам.
- Чего тебе, сынок?
- Не хочу я с птицами жить.
- Бог с тобой, сынок! А с кем же ты хочешь?!.
- С улитками.

***


На рассвете ракушки закапывались, кто во что горазд. Только Цыплёнок, с недавних пор живший с ними на побережье, выставил голову из песка, чтобы посмотреть на восход Солнца.
- Всё смотришь? – спросила, проползая мимо, М. Ахатина.
- Всё смотрю. Ведь, матушка, глазьев-то у меня в два раза меньше, и другие. Не болят от Солнца. Что бы мне и не посмотреть?
- Ну смотри, смотри. – Сама Ахатина Солнца не боялась, как прочие ракушки, но и не жаловала – высоко. А до того, что высоко, улиткам, известно, заботы нет.
А Цыплёнок со временем так и врос в землю ногой. Одним глазом на Солнце смотрел, другим знакомым улиткам подмигивал. Тем и выманил их всех из нор.
Непонятно, правда, зачем?

назад