Трава степная

Трава степная. Вот. А что ещё? - Сверчки: они её владеют.
И мухи тоже. И жучок. И паучок. Копытные. Рогатые. Кузднечики и пчёлы.
Крыло от бабочки и двадцать пять копеек.
И кодла голых мужиков, подравшись, забивают трубки мхом.
Не слушают команды, и плюют, и смотрят на круги, по травке босиком...
Вот, а ещё орут. Сверчки. И все, кому не лень.
А здесь зима. И холодно. И плохо.
Попробуем ещё. Итак: река. И столько раков, что торчат усы, вдоль побережья, из неглубока, как телевизионные антенны. Поскольку места хватит не для всех, кого-то выгнали на волю. Он в скором времени усох, и стал горбат, и стал жуком, поскольку кем-то всё же надо, недобрый взгляд: за палку колбасы продаст родного брата, который всё равно тамбовский волк - зубами щёлк - и нет ни колбасы, ни брата, ни жука, ни психбольницы; нет, как известно, ничего - и слава Богу, поскольку меньше суеты, и незачем возиться.
Поскольку нет воды, река усохла, поскольку нет реки. Усов в помине нет, и не торчат, но раков тоже нет, поэтому неважно; бобёр ползёт по дну и влажно
блестит на солнце как карась. Надежды тоже нет. Бобёр подался
в Гвадалквивир, в Испанию. Жара. Хоть что-то есть.
Бобёр плотину строит в ритме танго. И на макушку крест.
Чтоб черти не мешали отсыпаться.
По радио жара. Бобёр идёт купаться.
А здесь - зима. - Опять всё та же хрень.
Но искупаться в самом деле не удастся.

назад